В каждой своей общедоступной публикации я отсылаю Вас на сайт bookriver.ru, где Вы сможете, если Вам интересны подробности шоу-бизнеса советских времен, прочесть честные и откровенные воспоминания. А сегодня я попытаюсь рассказать Вам об индустрии азартных игр в советское время. В этих вопросах я не такой профессионал, как в шоу-бизнесе, но поверьте, рассказываю с полным знанием дела, так как всю жизнь, начиная со студенческой скамьи, уделял этому очень большое внимание. Настолько большое, что не знаю, больше я заработал в искусстве, чем проиграл в казино.
В советское время никаких казино не было и в помине. Как в уголовном кодексе не было статей за карточную игру, за проституцию. Считалось, что таких явлений в нашей стране не существует. Но существовали и имели множество поклонников и среди простых людей, и среди знаменитостей. Единственным официальным местом проявления азарта был ипподром. Там существовал легальный тотализатор, где любой человек мог купить билеты на заезд, и при удачном финише его фаворита получить официальный выигрыш. Конечно же, «наш человек» сумел извлекать свою выгоду и в этом случае. Параллельно официальному тотализатору существовали и «жучки» или «тотошники», которые принимали ставки прямо на трибунах. Они платили больший процент, чем государство. И многие делали ставки у них. Это был весьма прибыльный бизнес, так как проигрыши покрывали расходы по выдаче выигрышей. Многие артисты, особенно МХАТа не пропускали ни одного игрового дня. Особенно выделялся среди них Михаил Михайлович Яншин. И было очень много людей, которые вконец разорились на ипподроме, но ходили туда постоянно, в надежде дать кому-нибудь совет, на какую лошадь и в каком забеге ставить, получить материальную благодарность от победителя, и тут же ее проиграть в следующем забеге. На ипподроме можно было встретить во множестве людей, которые ходили туда на протяжении многих лет: у них были программки забегов за многие годы, они знали всех наездников, лошадей, конюшни; анализировали результаты за много лет и глубокомысленно составляли планы на предстоящий беговой день. Но кто-то и выигрывал. И тогда для них существовал ресторан «Бега», в который шли с радости или с горя, и просаживали там оставшиеся деньги. Или шли в шашлычную неподалеку, на Ленинградском проспекте. Она была без официального названия, но так как она находилась ровно напротив гостиницы «Советская», то все называли ее метким словом «антисоветская», и это было в самом деле смешно. В бегах я мало, что понимаю — меня этот вид азарта как-то не захватил, хотя я часто бывал на ипподроме «за компанию».
Вторым по посещаемости и популярности местом, где царил азарт, были биллиардные. Они были в каждом парке культуры и в Домах творческих союзов. Самая популярная и самая большая была биллиардная в Парке Горького. Там собирались лучшие игроки Москвы и СССР и шла игра на большие ставки (ставки делались нелегально, потому что это как раз подпадало по статью уголовного кодекса). Один раз я видел игру знаменитого Ашота с каким-то офицером из Сибири. Они играли в русскую пирамиду, а остальные посетители «мазали» за них, т.е. заключали пари на победителя. И когда партия закончилась и все расплатились, то весь биллиардный стол был устлан пачками денег — свободного пространства не было. Денег было тысяч сто или больше, я не подсчитывал, но такую сумму я видел впервые. Хорошие биллиардные были, как я уже сказал в клубных домах: Дом офицеров Академии Фрунзе; Центрального Дома Советской Армии; Дом кино; Центральный Дом работников искусств (ЦДРИ). Эта игра считалась спортивной; устраивались в клубах какие-то турниры, правда безо всякой рекламы; но серьезные игроки играли на деньги и жили с этого дохода. Мой интерес к биллиарду был более профессиональный, чем к бегам. И помог этому курьезный случай. Будучи студентом МИИТа, я с друзьями поехал на зимние каникулы в дом отдыха «Верея» под Москвой. Зимой во всех домах отдыха жили студенты различных ВУЗов, а в этом неприметном месте стоял отдельный жилой корпус, в котором «тусовались» студенты МГИМО и Иняза — элитных институтов Москвы. Кстати, именно там я познакомился с внучкой Брежнева Витой и дочкой Мазурова Леной (тогдашние два первых человека в СССР). И там в клубе был обычный биллиард стандартных размеров, который я видел впервые в жизни. За те десять дней, которые мы там прожили, я практически не отходил от стола, и добился, по моему мнению, выдающихся успехов — всех обыгрывал. Естественно я ничего в игре не понимал — видел шар и бил по нему, и частенько забивал. Что такое «отыгрыш», «тактика», «резка», «винт» я не знал. И вот после каникул я пришел в Дом кино. Там было всего два стола; один был занят игроками, а на другом какой-то толстенький человек кавказской, как сейчас говорят, внешности лениво гонял шарики. Я уверенно подошел к нему и предложил сыграть. Тот удивился, но вежливо согласился. Договорились играть в «американку» на бутылку коньяка за партию. За каких-нибудь тридцать минут я проиграл шесть партий, сиречь бутылок, и мы пошли в бар рассчитываться. И тут мой партнер мне представился, что зовут его Ашот, что он удивлен моей смелостью, хочет, чтобы я выставил одну бутылку коньяка, а остальные он мне «прощает». Так я познакомился с одним из двух признанных во всей стране лучших игроков на биллиарде. Второй был цирковой артист Николай Ольховиков. Считалось, что Ашот — лучший на «пластмассе», а Ольховиков — на «кости». Т.е. различались материалы, из которых сделаны шары: пластмассовые, т.е. более легкие, и сделанные из слоновой кости. На профессиональном уровне игра на этих разновидностях шаров была принципиально разной. Но поначалу я ничего этого не знал. Но мое знакомство с Ашотом продолжилось и после того памятного вечера, и в течение целого года он мне подробно все объяснял и показывал. Теоретически я был подготовлен не хуже любого профессионала, но чтобы играть на профессиональном уровне, нужно было много тренироваться, а я такой возможности не имел, да и желания особого не было. Но и сейчас в свои семьдесят с лишним лет я могу составить вполне пристойную компанию игроку любого уровня. Я, конечно, у профессионала не выиграю, но и победа для него не будет «дармовой». Уже работая в театрах, я любил ходить в ЦДРИ, где у меня у маркера хранился свой кий, и часто там играл, а еще чаще наблюдал за игрой знаменитых артистов, первым и лучшим из которых был знаменитый куплетист Илья Набатов. Ну, о биллиарде, пожалуй, хватит. Единственное, я хочу предостеречь современную молодежь от неправильного выражения. Нельзя говорить «играть в биллиард», а нужно только говорить «играть на биллиарде». Это вызовет уважение у знающих людей.
О карточных играх я не буду пространно говорить. Играли всегда и везде. Об этом написано множество книг, сценариев, поставлено фильмов, включая классиков Гоголя и Достоевского. В СССР были признанные картежные авторитеты — наиболее известный из них Алимжан Тохтохунов, очень открытый, добрый человек, приятный в общении. Я с ним был неплохо знаком, потому что он близко общался с Иосифом Кобзоном. Но был еще один выдающийся игрок, который был известен лишь в карточном миру — это был Валерий Железняков, по кличке «Партизан». Это был в самом деле выдающийся игрок. Он закончил один из самых трудных и престижных ВУЗов страны МФТИ в г. Долгопрудном, а сам был родом из Горького (теперь вновь Нижний Новгород). Я сейчас говорю о сильных игроках, а не шулерах. Так вот Партизан был настоящим профессионалом. В мое время были предприимчивые люди, которые возили его по Средней Азии, где водились огромные деньги, и он там играл на их деньги за процент «без несчастий». Это значило, что в случае проигрыша он не платил из своего кармана, а в случае выигрыша получал «долю». Но проигрыши случались крайне редко. Его большим преимуществом было фантастическое умение считать и запоминать вышедшие карты. Когда у нас в стране появились казино, то он зажил вообще вольготно: он обыгрывал казино в «блэк-джек» за счет своего счета, и через пару лет его не пускали играть не только у нас, но и в европейские казино. При мне был очень смешной случай с участием Партизана. Дело было в Сочи на пляже «Жемчужина». Он играл с каким-то цеховиком из Харькова в «дурака». Для тех, кто не знает и всю жизнь играет с друзьями в «дурака», объясняю, что эта игра у профессионалов считается самой трудной — нужно держать в голове все вышедшие карты. Так вот, играют они на очень большую сумму (по-моему пять тысяч рублей за партию). Цеховик ходит с какой-то карты, Партизан «покрывает», противник кидает еще одну карту — отбивает; и так продолжается шесть раз. Как известно, «шесть карт — отбой». Но цеховик кидает еще одну, седьмую карту. Этого делать нельзя, но нельзя и подсказывать со стороны. И Партизан не может отбить седьмую карту, принимает все и проигрывает. И когда после игры ему указывают на его ошибку, он в недоумении, крутя излюбленным жестом пальцем свой чуб, спрашивает: «А что, есть такое правило?». Весь пляж хохотал в голос, настолько это было смешно — любой пацан знал это правило, в том числе и цеховик из Харькова. Но помимо этого правила есть еще и другое: «скушал — терпи». И этот смех стоил Партизану десять тысяч рублей (пять он мог выиграть, отбив шесть карт, и пять тысяч он проиграл).
Я очень много играл и в карты и в казино; достаточно много проигрывал. Но хочу упомянуть здесь о двух азартных людях. Один из них выдающийся цирковой режиссер народный артист СССР Виль Головко, ныне уже ушедший от нас. Я о нем и его уникальном аттракционе «Журавли» рассказывал ранее. Он со своей группой объездил, без преувеличения, весь мир и зарабатывал очень большие деньги. Но страсть к игре, к любой игре, его постоянно подводила. И когда он после многомесячных гастролей за границей возвращался на Родину, ему на таможне не нужно было заполнять декларацию о ввозимых суммах валюты — ее у нее не было. Но так как в его программе работали жена и сын, то им иногда удавалось перехватить часть гонораров Народного артиста. И это спасало семью от нищеты. И второй человек, который любил играть — это Иосиф Давыдович Кобзон. Но его любовь к игровым автоматам имела совершенно другую подоплеку. Любому человеку трудно себе представить, какие нагрузки физического и психологического плана он переносил. Его фирменным стилем поведения были всегдашняя невозмутимость и спокойствие, умение рассуждать на «трезвую голову». Я за столько лет общения ни разу не видел его взволнованным, проявляющим эмоции. Нет. Один раз видел на его лице слезы — во время похорон его любимой мамы, которая была для него абсолютным Богом. Иосиф всю жизнь был поразительно трудоспособен — работал практически круглые сутки. Отдыхал он лишь на гастролях, если это можно назвать отдыхом: после концерта посиделки и встречи с многочисленными друзьями и просителями до двух часов ночи, а в восемь утра к нему приходил администратор и записывал задания на день. Ну, а три-четыре концерта в день — это была «мелочь», о которой и не стоит даже говорить. И вот это внутренне напряжение, этот стресс, который обычный человек выдержать точно был не в состоянии, «выходил» у него в игре в автоматы. Я много раз был с ним в это время, я ведь тоже играл, и видел, как прояснялось его лицо, как происходила «разрядка», релаксация, как он получал удовольствие от процесса. Конечно, каждый человек, начиная играть, хочет выиграть, но для Иосифа это было не главное. Он получал наслаждение от процесса; когда он следил за выпрыгивающими картинками в окошках игрового автомата, он забывал о всех проблемах и полностью отдавался игре. Последний раз я ходил с ним в игровой зал в Берлине, где у него был концерт. Уже тяжело больной, сидящий на уколах химиотерапии, он уже ходил с трудом, но пошел в игровой зал, и я увидел перед собой здорового и молодого человека, с удовольствием играющего в автоматы. Таким он мне и запомнился навсегда.
Закончу я эти воспоминания известными словами Пушкина из «Пиковой дамы» : «Что наша жизнь — игра..."
Комментарии (0)